Category: транспорт

Ава по умолчанию

ПРАВИЛА ЭТИХ МЕСТ, или устав этого лабиринта

Дорогой товарищ! Заходите, располагайтесь, ищите интересные для себя материалы по тегам, вступайте в диалоги. Мне бы хотелось, чтобы всем, кто приходит сюда общаться, было максимально хорошо и комфортно, а для этого следует соблюдать ряд простых правил. Им обычно следуют все минимально воспитаные люди как в рееальной, так и виртуальной жизни.

Collapse )
8. Материалы открытых постов можно уносить к себе БЕЗ разрешения, но СО ССЫЛКОЙ.

Эти правила легко соблюдать взрослым воспитанным людям. Милости прошу, умным, интересным собеседникам, не создающих проблем окружающим, здесь всегда рады.

-- Однажды меня допекли, и я написала важное ДОПОЛНЕНИЕ: оно здесь! Там сказано о демократии на этой отдельно взятой площадке, о форме высказываний и о френд-политике. В частности я всегда просматриваю журналы тех, кто меня добавляет, поэтому не надо проситься ко мне во френды. У меня уже практически нет подзамочных записей, всё личное я давно вынесла отсюда. Я добавляю в друзья редко, потому что читаю свою френд-ленту, а на это нужно время. Но я просматриваю журналы своих читателей, заходя с главной страницы, если вижу что-то для себя интересное.

-- Всё ссылки у меня открываются в новом окне, кроме тех, которые находятся в цитатах.

-- Подзамочных записей нет, точнее, их исчезающе мало, и в тех, что остались невычищенными, я ругаю правительство жалуюсь на здоровье.

А ещё я открою вам с порога одну страшную тайну: я ТАРОЛОГ, дивинатор, работающий с картами Таро, а в просторечии - гадалка. Не люблю этого слова, потому что то, чем я занимаюсь, не совсем гадание в строго смысле этого слова. Посмотреть, чем и как я занимаюсь, можно в этом журнале по тегу Таро и в моём другом журнале Познавательные прогулки в саду Таро. Программный текст о моём отношении к "ворожейным техникам" и о его мировоззренческом базисе ЗДЕСЬ. Время от времени (два-три раза в год) я устраиваю дивинаторские акции, за которые каждый воздаёт мне столько, сколько ему по средствам. Также веду сеансы очно и по скайпу. Если хотите обратиться, вопросы в личку.

***

Музыкальные записи этого блога (в работе)

Хе-хекс!

Эталон

Едучи из города, какую барышню я сегодня (или уже вчера?) я в метро видела!

Трудно сказать, сколько ей лет - около тридцати пяти наверное. При росте примерно с меня (сто семьдесят плюс-минус пара сантиметров) вес точно девяносто плюс. Широкое лицо с брюзгливым - из-за брылей - выражением покрыто тёмным тональным кремом, который, по-видимому, должен был дать понять, что молодая особа посещает солярий. Щёки оживлялись широкими пятнами кирпичных румян, уста - алой помадой, очи (кстати, красивые у неё были глаза, большие и тёмно-карие) - тройным слоем угольно-чёрной туши на ресницах и угольной же подводкой, в тон прядям волос, выкрашенным в очень радикальный брюн и рассыпанным по плечам (как-то неуместно навели они меня на воспоминание об облике миссис Рочестер, в девичестве Берты Мэйсон).

Короткая шубка из норки. Могучие ноги с верха до щиколоток помещены в облегающие чёрные брюки под кожу, с косыми полосками, имитирующими лаковые вставки, а стопы - в леопёрдовые ботики. Руки с алым, в тон губам, маникюром - одна придерживала на коленях чёрную, расшитую пайетками и стразами сумочку-клатчик с петелькой (кажется, сумочка была бархатной), а другой держала телефон, украшенный стразиками. Разумеется, на пальцах были тяжёлые перстни со множеством блестящих вставок. Хочу верить, что это белое золото, а не серебро или презренная бижутерия, а вставки... Ладно, не бриллианты, но хотя бы фианиты.

Венчала всё это великолепие шапочка-колпачок из неведомого материала - светло-коричневого с золотыми разводами. А поверх шапочки, надо лбом, сидели очки. Обыкновенные, не солнцезащитные. И оправа тоже была украшена стразиками.

Кто-то позвонил ей, и она ответила ожидаемым басом:

- Я уже в метро, еду. Я купила тебе сигарет!.. Ой, ну где ты раньше был? Не мог сказать, я бы взяла!

У ног её, между сакраментальными ботиками, покоились два пластиковых пакета, изрядно наполненные. В одном из них кренился набок высокогорлый сосуд узнаваемой формы, в коем плескался напиток радости.

Она была столь невероятна, что даже прекрасна. Эталон.
Ава по умолчанию

(no subject)

Жили мы когда-то, ещё в прошлом веке, на Российской, на пятом этаже того дома, что смотрит торцом на поворот дороги, где днём автобусы с фырканьем и пыхтеньем сбрасывают скорость. Неподалёку пролегает железная дорога, и от проходящих тяжелогрузных составов дом ходил ходуном, как от землетрясения. Изредка ночами вдруг начинала гудеть земля, и, вписавшись в поворот улицы, под нашими окнами в сторону улицы Иванова, утробно рыча и лязгая, вразвалочку катилась танковая колонна - наверное, курсантики высшего военного училища возвращались в свои казармы с учений.

Однажды на излёте весны, когда листья тополей ещё были клейки, проснулась от звука невозможного, немыслимого в нашем городе в этот час - но ошибиться было невозможно: словно весть из далёкого детства, доносился необыкновенно звонкий в ночи цокот конских копыт по мостовой. Вскочила посмотреть в торцевое окно - посреди совершенно пустой улицы, усыпанной душистыми тополёвыми почками после недавнего дождя, под фонарями, от света которых слегка золотился ещё сырой асфальт, неспешно рысили на своих гнедых двое пареньков и девушка, все трое в жокейских тёмных курточках, белых рейтузах, высоких сапожках и круглых картузиках. Кони шли ладно, в едином ритме, и утроенный звон их подков долго стихал в дальнем конце ночной улицы, быстро поглотившей чудесных всадников. И ночь вдруг ожила и стала настоящей, как магический сон...

... А первого июня нынче, в День защиты детей, было пасмурно и стыло. Кутаясь в шаль поверх куртки, шла на работу, пробираясь между домами, и вдруг - тот же, подков по асфальту, звук за спиною! Оглянулась, отошла на обочину - на гнедом мерине и серой, почти белой, в яблоках по крупу и задним ногам, кобыле шагом следовали по дворам две девчушки лет семнадцати. Люди смотрели на них и улыбались, а они, важные и серьёзные, строго глядели прямо перед собой, как будто не замечая этого. Та, что на кобыле, отпустила поводья и засунула озябшие руки подмышки, тихо командуя лошади: "Прямо! Прямо!"

Их путь совпал с моим; так мы и шли - они, всё больше отрываясь, прошагали впереди меня мимо школьной ограды (удивительно, как идущая лошадь сзади чем-то невероятно напоминает толстозадую женщину на каблуках), потом свернули на тропку, ведущую к улице Терешковой - и пропали из глаз где-то во дворах, как память детства, как детская, теперь уже навсегда несбыточная мечта...

хитренько

Ещё военно-семейный сюжет от дурновкусного романиста

Самая младшая из четырёх дочерей моего прадеда, живая и относительно здравствующая в свои 93 года, была красавица. В ней сочеталось женское кокетство, некоторое легкомыслие и невероятный шарм - и совершенно железная деловая хватка вкупе с высочайшим профессионализмом. Много лет она возглавляла один из отделов в Музее природоведения в Киеве. От дел она давно отошла - а шарм и кокетство, вообразите себе, остались. Она раз в месяц посещает парикмахера и делает укладку, она каждое утро, пока не встал муж, приводит себя в порядок и одевается отнюдь не в халат, а в приличную домашнюю одежду, она сама готовит и завтраки, и обеды, и ужины - да ещё какие! В общем, она хоть и старая, но женщина. То есть даже Женщина. И всегда такой была.

Совсем незадолго перед войной она вышла замуж - история её замужества заслуживает отдельной саги, но сейчас она замужем второй раз - после того, как первый её муж, дядя Андрей, в конце 70-х умер. Сказалась тяжёлая контузия на фронте.

Дядя Андрей, умница, спортсмен, комсомолец и просто красавец - высокий, подбористый, гарний, помимо того, что учился в Киевском гос. университете на географическом факультете, который успел окончить, ещё и увлекался авиацией, а потому вступил в ОСОАВИАХИМ. У него до войны даже был какой-то налёт часов. Немудрено, что после того как "двадцать второго июня, ровно в четыре часа Киев бомбили", уже днём дядю Андрея призвали на сборный пункт - мобилизовали. А тётя Вера двинулась прочь из города, не взяв с собой ничего. Нечего было брать - в дом попала бомба.

Как была, в каком-то летнем платьице и туфельках, тётушка на перекладных, а где-то и пешим манером, добралась до Мичуринска, к старшей сестре. О том, как они собирались в эвакуацию и ехали, я уже рассказывала. Перед самым их отъездом, буквально на полдня, в Мичуринск заехал дядя Андрей из своей учебки, чтобы потом отбыть к месту формирования своей части. А тётушка поехала вместе с сестрой и её детьми в Самарканд, но не доехала.

Поезд тащился едва-едва, стоя у каждого столба, а иногда уходил со станций быстрее, чем объявлялось изначально. Рискованно было далеко уходить от поезда - можно было отстать, но приходилось бегать за кипятком и выменивать вещи на продукты. Где-то бабушка сумела выменять какую-то дорогую вещь на бидончик топлёного масла. Это был поистине золотой запас. Всё, что можно, сдабривалось этим маслом. Я всегда поражалась, как мама в экспедициях намазывает на хлеб это противно пахнущее, зернистое топлёное масло. А для неё его вкус (на мой язык - совершенно тошнотворный без каши) продолжал оставаться вкусом дороги, детства, самой жизни.

На каком-то полустанке поезд, который вёз моих предков в Самарканд, остановился, пропуская состав, идущий на запад, военный эшелон. Мама вместе с любимой тётушкой (которую она воспринимала скорее как старшую сестру и называла её всегда по имени, а не тётей) вышли из своей теплушки подышать воздухом. Эшелон медленно проходил по соседнему пути.

- Вера! - вдруг резко позвал кто-то.

В открытой двери вагона, проплывающего мимо, тётушка увидела мужа.

Ни секунды не колеблясь, она перебежала полоску, разделяющую пути - её тут же втянули в вагон, она успела только помахать ручкой племяннице - и уехала на фронт.
хитренько

Родительские благословения и проклятия

Родительские проклятия - это совсем не то, что представлял себе Иудушка Головлёв и что описал Салтыков-Щедрин. На самом деле, настоящие родительские проклятия - это деструктивные программы, заложенные в детей. Программы эти являются следствием часто повторяемых или произносимых в некие знаковые моменты утверждений, которые подкрепляются сценариями жизни самих родителей. "От мужчин одна грязь, им только одно нужно", - говорит вечно одинокая мама дочери. "Работать надо за идею", - учит папа, учёный-голодранец, своего сына. Вырастая, дети тащат на себе груз этих разрушительных формулировок, причём даже если они очень не хотят, чтоб было как у родителей, нередко всё же получается так, что из поколения в поколение воспроизводится родительский (прародительский) сценарий.

Но есть и благословения. Это позитивные программы, помогающие не только выжить, но и преуспеть. "Уметь да знать - за плечами не таскать", - говорила моя прабабушка. Это безусловное благословение, и я вижу, как оно крепнет и разрастается в нашей семье. Однажды, когда я в какой-то момент сетовала на возможные трудности впереди, моя десятилетняя дочь сказала: "Ничего, мама, не бойся - мы же непотопаемые. Я поняла, что тоже успела оставить ей благословение, часто повторяя, что мы непотопляемые.

И мамочку, и папочку в какой-то момент своей жизни надлежит скинуть с поезда. Фигурально, фигурально, конечно - я не призываю к матри- и патрициду, а также к неуважению к родителям и отказу от общения с ними. Некоторые родители бывают настолько разумны, что вовремя спрыгивают с подножки сами, когда поезд притормаживает на повороте. У них есть свой поезд, и они должны кататься на нём. Зато как хорошо после поездок порознь встречаться в депо, потом общаться за домашним обедом, рассказывать друг другу о своих дорогах и о том, что произошло в пути! Иными словами, выражаясь по-ленински, для того, чтобы объединиться, надо сначала хорошенько размежеваться.

Конечно, когда родители совсем состарятся, их состав придётся прицепить к своему, ничего не попишешь. Но до этого, когда вы уже повзрослели, а родители, ещё достаточно молодые и деятельные, не заметив, что они пересели из своего поезда в ваш, толкутся в тамбуре и настаивают на том, чтобы им передали управление поездом, следует быстро осмотреть их вещмешки, вытащить благословения, проклятия выбросить за окошко, а потом предложить мамочке и папочке, когда поезд замедлит ход, спрыгнуть самим, чтоб не пришлось сталкивать. Разумные родители оставляют свои рюкзачки и сидоры сами, говоря: "Вот тебе мои пожитки, нужное заберёшь, ненужное выкинешь. До встречи!" - и повисают на поручнях, подыскивая место, где можно было бы приземлиться помягче.

Вот вам какие семейные благословения оставили ваши предки? Что помогает вам не только выживать, но и двигаться вперёд?
Ава по умолчанию

"И я бы мог..." Ещё матушкин мемуар времён войны

Вот здесь: http://maria-gorynceva.livejournal.com/83382.html  я немного подправила текст, заставив матушку обновить в моей памяти её давний устный мемуар. Ранее там были фактические неточности, но суть я передала верно - ох, живуча была прародительница, с невероятной волей к жизни и с тем, что я назвала бы "интуицией к жизни" - во всех её проявлениях. 

Collapse )

Светлая память. Спасибо тем, благодаря кому мы смогли быть.