Мария Горынцева (maria_gorynceva) wrote,
Мария Горынцева
maria_gorynceva

"А при Сталине у меня...", или за что я так любила Ричардсона.

- Дедушка, а когда лучше жилось - при Сталине или сейчас?
- Дык при Сталине!
- И чем же так лучше? Людей вон сажали, голод был, бесправие...
- А при Сталине у меня *** стоял!

(Любимый концептуальный анекдот Чемодана Без Ручки)


Тут nedostreljani предложил своим френдам поделиться мыслями о том,ЧТО: для вас, дорогие други и подруги, в том юношеско-девичьем прошлом лучше конкретно?


Что было совсем конкретно лучше, сказала ему сразу: волосы у меня были намного гуще и длиннее. Даже коса была. До восьмого класса. А после того, как я её подрезала, она больше так и не выросла. Зубы тоже были все свои, но болели постоянно. Ах, да - при Брежневе, Андропове и Черненко у меня ещё грудь была совершенной формы. А вот при Горбачёве сразу покрылась растяжками и обвисла. Ну, я, правда, в феврале 85-го как раз ребёночка родила, так что ещё и фигура на тот момент испортилась. И тоже правда, что при Ельцине пришла в форму опять. Но вот грудь уже не вернулась к прежнему совершенству, из чего я тоже могла бы заключить, что при Брежневе жилось лучше, да вот только почему-то мальчики и дяденьки как-то в упор меня не хотели видеть, не ухаживали за мной и на танцах никогда не приглашали. Зато при Ельцине вдруг понеслось. Напившийся на встрече выпускников одноклассник разоткровенничался: "Ты была такая стррашная! - он даже головой помотал, чтобы показать, какая страшная я была. - А теперь к тебе хочется приставать!" И приставали - и при Ельцине, и Путине, и даже при Медведеве пристают. Вот и не знаю теперь, когда же жилось лучше.

Ну, это то, что касается собственно моей личности. А за её пределами?

А ещё мы умели быть по-настоящему беззаботными. Помню один летний день - немного пасмурный, зато не жаркий. Мы, три двадцатилетних дурищи в лёгких платьицах (я, моя подруга детства и её однокурсница), на нашем пляже с идиотской старательностью возводим замок из песка. Мы говорим - но это странный разговор: поток не связанных друг с другом глупостей, вызывающих бурный хохот. Мы хохочем, хохочем и хохочем. До щекотки в животе, едва не до икоты. И кто-то строгий во мне (Родитель, наверное) недоумевает: боже, ты что, не слышишь, что вы такое несёте? Что смешного-то? Но маленькая девочка в двадцатилетнем теле, оставляя следы босых ног на мокром песке, с хохотом бежит и влетает в воду в россыпи брызг, чтобы выловить какую-то пышную ветку для украшения замка. И кто-то, всегда старый и мудрый, тихо шепчет: "Не трогай! Что слова? Слова сейчас не имеют значения. Не в них смысл. Главное сейчас - ЗА словами. Ведь это вот и есть счастье. Счастье жить".

Алтай не был так чудовищно и безбожно загажен туристами. Их вообще было мало. Чем выше в горы, тем меньше риск нарваться на любопытствующих бездельников. С маминым отрядом и я, геохвостик, как называли таких детей сотрудников, выезжала в поля. Как-то на пути между Кош-Агачем и Ташантой, на закате, когда мы присматривали место для ночлега в какой-то долине, вдруг увидели, как несутся навстречу нашей машине по степи два бородатых человека, машут руками и что-то радостно кричат. Мы остановились - они подлетели к нам, и один из них начал тыкать всем под нос какое-то ржавое стремя. Археологи. Наши, городковские. Копали какое-то захоронение. Нашли стремя уникальной формы, которое дотоле в захоронениях такого типа не встречалось. Сейчас мне понятен энтузиазм товарища со стременем в руках, а тогда его бурная радость (двойная - и земляков встретили, да ещё и из родной деревни, и артефакт нашли) вызывала у меня некоторое недоумение.

И в экспедициях, и дома старшие из моего окружения много и хорошо пели. Пить у нас как-то не было принято, но вот петь... Могли под гитару, могли и так. Чистенько, на голоса. Лет с четырнадцати я стала петь со взрослыми.

Ой, там вдова льону брала,
Ой там вдова льону бра-алаааа!..
Тонкий голос подава-алаааа!..


Тонкий голос подавать могли только моя мама и я. Кто знает эту песню, представляет, как там надо высоко тянуть. Поскольку мама предпочитала всегда вести второй голос, мне и отдали все высокие подголоски во всех песнях - мой девчачий гибкий голосок справлялся с этим лучше всех.

Как-то на Алтае, когда машина плелась почему-то по дороге еле-еле, все устали за долгий день, дядя Женя К., кандидат физико-математических наук, взятый в экспедицию рабочим (его жена, мамина подруга, тоже физик, была в отряде поварихой), посмотрел на косцов, докашивавших склон, достал свою гитару и негромко запел:

Ой, на горi та женцi жнуть,
Ой на - ой на горi та женцi жнуть.
А по-пiд горою, степом долиною
Козаки йдуть.


Мы подхватили. Солнце уже шло к закату. Зачем и куда направляются Дорошенко и Сагайдачный, о которых пелось в песне, я не знала. Я тогда понятия не имела об осаде Михайлова и о некоторых обстоятельствах, предшествовавших Деулинскому перемирию. Тогда это было совсем неважно. Мы задорно и ладно призывали неосмотрительного Сагайдачного оставить "тютюн з люлькой" и вернуться к жене. Глухо шумела река, тени становились всё длинней, прохладный ветер врывался к нам под тент. Мальчик, который был в меня влюблён, но петь не умел, смотрел на меня тяжёлым взглядом, в котором читалась первая страсть.

Гей, долиною, гей широкою
Козаки йдуть...


...Уж девятый год пошёл с тех пор, как дядя Женя нашёл последний кров в бывших Чербузах. Вдова его в прошлом году ходила по краешку, но осталась ещё пожить. Мой Учитель, который любил на праздниках петь со мной секвенцию Victimae Paschali в кварту и "Нех жые нам", заставлявший меня разучивать атональные упражнения для развития слуха, тоже уже там, под берёзками. Его вдова давно не поёт. Папаша Д., местами дурак и повсеместно антисемит, певший, тем не менее, превосходно, от музыки давно отпал - ему некогда, он доказывает влияние инопланетного разума и мирового сионизма на судьбы Земли и ближнего космоса. У тёти Розы, звонкого колокольчика, голос сел от работы с вредной химией, и одолели её тяжкие болячки - последствия той же самой работы. У кого-то на руках старая-престарая неходячая мама. У кого-то - брат в сумасшедшем доме. У кого-то - дети пьют.

Плачевнейшая повесть о смерти Артура Бескорыстного. И если кто и жив, то, как поётся в одной из наших любимых когда-то песен, "все мы, все мы в этом мире тленны..." И я сама как-то попробовала спеть про хмель и про мать, что отговаривала сына от женитьбы на вдове - и ох, не тяну больше. Какой-то другой девочке надо заступить на моё место. Наверное, внучке, которой ещё нет.

Вот то и было хорошо тогда, когда небо было голубее, трава зеленее, вода мокрее: все, кого мы любили и до сих пор любим, были молоды, энергичны, полны сил. Да просто-напросто живы. Их присутствие рядом казалось вечным, надёжным и незыблемым.

Казалось.

Казалось.

Креститься надо, когда кажется, вот что.


Tags: вспомнила тут, мемуар, песни
Subscribe

  • (no subject)

    Вчера написала большой пост со ссылками о моих впечатлениях о просмотре записи метовской "Аиды", сделала отложенную публикацию. А рано утром,…

  • Оперные впечталения

    Я понимаю, что нелюбителям оперы я уже смертельно надоела. Эдак скоро все разбегутся. Но что поделать: я пишу о том, что задевает за живое меня, без…

  • Да будет книга о птичьих детях!

    Via prokhozhyj: Сегодня в "Гиперионе". Игорь Белый и Евгений Коблик, песенная часть :). ...А ещё Белый прочитал три главки "того, что,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments

  • (no subject)

    Вчера написала большой пост со ссылками о моих впечатлениях о просмотре записи метовской "Аиды", сделала отложенную публикацию. А рано утром,…

  • Оперные впечталения

    Я понимаю, что нелюбителям оперы я уже смертельно надоела. Эдак скоро все разбегутся. Но что поделать: я пишу о том, что задевает за живое меня, без…

  • Да будет книга о птичьих детях!

    Via prokhozhyj: Сегодня в "Гиперионе". Игорь Белый и Евгений Коблик, песенная часть :). ...А ещё Белый прочитал три главки "того, что,…